01:50 

Фики с ФБ. Пост 1

Oriella
Много ли, мало ли, было ли, стало ли... Что это мне? Только сигнала, всего лишь сигнала, жду я и знака в окне...
Решила перенести сюда фики, что написала летом за команду Кинга.
Мало ли, вдруг кому-то захочется их прочесть... но не настолько, чтобы идти в пост деанона, который я выкладывала чуть ранее.
Да и искать их станет легче, если они будут в дневнике.



Потенциал

Название: Потенциал
Автор: fandom Stephen King 2015
Бета: fandom Stephen King 2015
Канон: "Томминокеры"
Размер: драббл, 622 слова
Пейринг/Персонажи: томминокеры, Бобби Андерсон (их глазами)
Категория: джен
Жанр: фантастика
Рейтинг: R
Краткое содержание: Попытка рассказать о том, что заставило существ, которых на Земле назвали томминокерами, передраться между собой, результатом чего стало крушение корабля. Космический вирус? Предназначение.
Примечание/Предупреждения: написано по заявке «Любой сюжет Кинга с точки зрения другой стороны»
Размещение: после деанона с разрешения автора
Для голосования: #. fandom Stephen King 2015 - "Потенциал"

Улучшения. Модернизация. Прогресс.
Это то, ради чего мы живем. Это то, во имя чего мы умерли.
Едва ли кто-то, кроме тех, кого мы сделали совершеннее, понял бы нас. Место, откуда мы прибыли, наши технологии, мы сами – ничто из этого не имеет названий в других языках.
Мы просто есть. Мы есть – несмотря на то, что кажется: мы давно ушли в прошлое.
Былое для нас не имеет значения. Просто глупое бессмысленное слово, состоящее из бесполезных звуков. Не стоит записывать или запоминать события, мы куда больше, чем то, что случилось годы назад…

Произошедшее тогда кто-то другой мог принять за величайшую катастрофу для расы.
Мы всегда были склонны сражаться между собой, находя в драках упоение, и когда это желание пробудилось в нас на борту корабля, начался бой.
Наши когти вспарывали животы, из которых выползали длинные скользкие ленты кишок, проламывали грудные клетки, вытаскивая покрытые жесткими чешуйками сердца, разбивали вытянутые, почти треугольные черепа, чтобы добраться до главного мозга… Слизать его потом с хитинового острия, высоко задрав ступню и поднеся ее ко рту, было наслаждением.
Перед глазами в этот момент мелькали идеи создания новых прекрасных инструментов, способов поглощения энергии и корабельных устройств. Глоток разжиженного мозгового вещества – и вот уже в голове сформировалась мысль об усовершенствованном телепорте предметов на Альтаир-4. Еще один – и почти готов новый метод использования живых организмов в качестве батарей, дающий в итоге большую мощность.

Мы вгрызались в прозрачные тонкие горла других членов экипажа, проглатывая терпкую серую кровь и набираясь сил, чтобы напасть на того, кто был в этот момент ближе всех к пульту управления.
Мы использовали оружие, сделанное нами для того, чтобы убивать эффективнее.
С быстрыми зазубренными лезвиями, способными распиливать кости и плоть, перерубать чужие когти, оставляя соперников безоружными, даже разрывать туловища пополам, заливая тускло светящийся пол темными густыми жидкостями.
И при этом мы все равно знали – то, что мы делаем, правильно.
Так и должно быть.

Никто и никогда не спорил с тем, что часть наших собратьев обматывали проводами и использовали для подпитки сил мыслителей, творцов, преобразователей – во имя общего блага.
Поэтому никому и в голову не пришло усомниться в целесообразности приказа, что во время полета мы просто обязаны поддаться естественному порыву крушить и уничтожать.
Поступив так, мы просто выполнили свою миссию. Это было предопределено.
Согласно плану, мы благополучно умерли – тех, кто пережил бойню, расплющило о стены пятиугольной комнаты во время крушения, а прикованные к койкам не перенесли отключения всех систем корабля.
Но это не было концом для нас. Авария просто позволила нам уснуть, и был этот сон глубже, чем пребывание в анабиозе. Долгим, очень долгим…

Продолжался он до тех пор, пока мы не почувствовали, что к кораблю кто-то приблизился.
Самка необычного вида. Уродливая. С черным волосяным покровом на голове, красноватыми складками на месте совершенно не вытянутых губ, излишне плотной кожей и отвратительными костными образованиями в ротовой полости. В компании с маленьким шерстистым существом, буквально источающим неприязнь.
Но несмотря на безобразность, чувствовалось, что в ней есть потенциал.
Уйма нераскрытых возможностей. Изобилие нереализованных планов.

Корабль послал в ее сторону импульс, убеждающий раскапывать дальше, а после того как обнажилась часть обшивки, смог прочесть ее мысли, залезть в подсознание… и обнаружить там рифмованные строчки о существах, стучащих в дверь по ночам.
Этот стишок, как его называет женщина, идентифицирующая себя как «Бобби», показался удобным способом, чтобы проникнуть глубже.
Достаточно было сделать упор на строчках «Я хотел бы выйти, но не смею», втолковать объекту, что за дверью ожидает что-то любопытное, занимательное, чего не стоит бояться, перебороть опасения «Бобби» по поводу корабля, сразиться с другими голосами в ее голове – и стало возможно занять штурвал в ее сознании без потасовок.
Постепенно. Плавно. Без давления.
Вложить в голову схему переделки чего-то с названием «пишущая машинка» и убедить, что это необходимая вещь. Сделать так, чтобы пронзительный зеленый свет овладел ее помыслами.
Дальше все просто.
Мы постучали в ее дверь, и она с радостью ее распахнула.




Секрет земли мертвых огоньков

Название: Секрет земли мертвых огоньков
Автор: fandom Stephen King 2015
Бета: fandom Stephen King 2015
Канон: "Оно", "Библиотечная полиция"
Размер: драббл, 712 слов
Пейринг/Персонажи: Пеннивайз/Арделия Лорц
Категория: гет
Жанр: кроссовер
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: А вы никогда не задумывались о происхождении яиц, которые в каноне так старательно давил Бен Хэнском?
Примечание/Предупреждения:
1. Написано по заявке «Пеннивайз/Арделия Лорц, пожалуйста. Они существа одного порядка, так что могут оказаться милой парочкой или родственниками». Прошу прощения у автора заявки, который ставил Арделию за чертой, у меня получилось только наоборот;
2. Есть небольшая отсылка к «Стране Рождества» Джо Хилла.
Размещение: после деанона с разрешения автора
Для голосования: #. fandom Stephen King 2015 - "Секрет земли мертвых огоньков"

Они были очень разными.
Сущность, предпочитавшая называть себя Пеннивайзом, Танцующим клоуном (хотя это и близко не являлось ее именем), была привязана к одному городу с тех пор, как прибыла в эту местность задолго до основания Дерри. Впрочем, никаких сожалений по этому поводу у сущности не было – наоборот, нравилось, что здесь она владеет всем.
Туннелями под городом, простирающимися на долгие мили. Статуей Поля Баньяна, заброшенными домами, водонапорной башней. Жителями, которых можно контролировать, как сценарист страшилок – тех самых, откуда Оно черпало идеи, как лучше довести ребенка до состояния ужаса, вкусного ужаса, – в своей рукописи управляет статистами.
Сущность, у которой не было определенного имени, – она меняла их вместе с телами, надевая на себя все новые тушки и свыкаясь с ними, как девушка-кокетка привыкает к новой одежде, купленной на распродаже, – могла путешествовать повсюду.
Были бы только в финальной точке библиотеки, уже имеющие своих маленьких читателей.

И между тем они были очень похожи.
Обоим требовалось время от времени засыпать, перед тем насытившись кровью жертв, болью жертв, страхом жертв… однако их жизненные циклы зачастую не совпадали, да и для сна требовалось разное время – кому-то необходимо было провести в стазисе больше тридцати лет, кому-то достаточно было и двадцати пяти.
Возможно, этому как-то поспособствовала Черепаха, Создательница, которую они одинаково ненавидели.
Когда та, что недавно захватила девушку по имени Арделия Лорц, осмелившуюся ей противостоять, странствовала по Америке с пугающей версией Красной Шапочки в сумке, выбирая место жительства и работы, семеро ребят уже отправили Пеннивайза в преждевременную спячку. Когда клоун бродил по Дерри, протягивая из водостока малышам шарики, вампирша, охочая до особых розовых слезинок, спала, переваривая жизни нескольких ребятишек и набираясь сил…

Тем не менее случалось и так, что они бодрствовали одновременно.
Тогда ничего не препятствовало их пересечению – пусть даже у той, что звалась однажды Арделией, в прошлом успела побывать Мэри, Майком, Анджелой, Джоном, Генри и Клариссой, а в будущем почти что станет Наоми, не было особого места вроде Дерри (который на картах тех, кто умел видеть, обозначался как «Цирк Пеннивайза»).
Земля мертвых огоньков вполне подходила для того, чтобы встречаться. Умей герои этой истории мыслить по-человечески, они, возможно, привели бы здесь вполне уместное выражение «У нас всегда будет Париж». Но человеческое, слабое, никчемное было им чуждо, поэтому у их встреч, особенно у последней, был прагматичный расчет.

У нас должно быть продолжение.
Идеальный для Пеннивайза мир состоял сплошь из городов, подобных Дерри.
Пропитанных его злом. Охваченных его силой.
Должны были существовать сотни, тысячи таких, как Оно, чтобы подмять под себя города, потом страны, затем весь мир.
Но подобных ему больше не было. По крайней мере на Земле. Никто больше не прибыл сюда тем же способом, что и хозяин Дерри. Этот путь Оно совершило в одиночестве.
Были существа близкие, родственные, но отличающиеся способом питания – их метод усваивать страх был похож на больничное питание через трубочку.
Правда, это и прочие различия отнюдь не мешало им иметь общее потомство… которое унаследовало бы достоинства обоих родителей.

Эта цель вполне оправдывала необходимость связаться с низшим, по мнению Пеннивайза, существом, не способным даже заставить людей забыть о своих деяниях.
Если благодаря этому спустя время кровавые циклы продолжатся везде, а паутина окутает весь мир, он согласен впускать в свои мертвые огоньки кого-то еще.
Она – Паучиха – согласна.
Именно поэтому при последней встрече она позволила белесому пауку с раздутым зобом на шее приблизиться к себе и не обратила против него свое жало. Именно поэтому она подняла брюшко ради него – несмотря на то, что человеческие костюмы библиотечного монстра частенько бывали женского пола, так легче втереться детям в доверие и подсадить их на свои сказки, он был и оставался самцом. Именно поэтому она разрешила грубо вторгнуться в себя, извергая обжигающую, как расплавленный металл, семенную жидкость.
Во время соития их лапы, толстые, когтистые, покрытые жесткими волосками, судорожно подергивались, а когда оно прекратилось, синеглазый паук открепился и побежал прочь через черноту мертвых огней, подальше от своей партнерши.
Потому что то, ради чего он был нужен, свершилось, сейчас само это место было для него враждебно – оттого для него и погасли оранжевые огоньки, оставив после себя только мрак.
Потому что теперь, когда она чувствовала, что в ней зародились будущие владельцы мира, Паучиха убила бы без долгих раздумий. Это было бы местью за момент своей слабости, вынужденного подчинения.
После этого осталось бы только Оно – и ничего, кроме него.
«А позднее, когда родятся дети, мы доберемся и до самодовольной, отвратительной Черепахи. Они разорвут ее в клочья – и это будет хорошо».





Близко к сердцу

Название: Близко к сердцу
Автор: fandom Stephen King 2015
Бета: fandom Stephen King 2015
Канон: «Нужные вещи»
Размер: мини, 2872 слова
Пейринг/Персонажи: жители Рокленда, Лиланд Гонт
Категория: джен, немного слэша
Жанр: повседневность, драма
Рейтинг: R
Краткое содержание: кое-что о городах, посещенных мистером Гонтом до Касл Рока
Примечание/Предупреждения:
* – имеется в виду Бэйтс колледж (Bates College) – университет, расположенный в Льюистоне.
** – Шоушенк.
*** – Микки Мантл – знаменитый отбивающий команды «Нью-Йорк Янкиз», впервые сыгравший за них в 1951 году.
Написано по заявке «Приквел "Нужных вещей", предыдущие подвиги Гонта»
Размещение: после деанона с разрешения автора
Для голосования: #. fandom Stephen King 2015 - «Близко к сердцу»

Мы ведь уже встречались, правда? Вы бывали в нашем городке?
Не нужно врать, я прекрасно помню – бывали, я определенно видел эту улыбку. Я отлично запоминаю лица, меня не обманешь.
Вон там ледник, а в нем пиво, я им хорошенько запасся – и тебе, и мне хватит, так что бери себе баночку, дружище, садись рядом, а я тебе напомню, как у нас тут в Рокленде идут дела. Давненько тебя здесь не было – мог и подзабыть.

Правильно, кстати, что ты приехал к нам именно летом, в июле у нас хорошо – стоят прямо-таки золотые денечки, хотя с Атлантики и дует иногда холодный ветер. А если немного задержишься – может, и на фестиваль лобстеров успеешь. В это время у нас тут раздолье, туристы приезжают со всего света. Чужаки, конечно, но и среди них попадаются милые ребята, к тому же раз они везут сюда свои денежки, на которые город живет до следующей весны, лично я ничего плохого в их приезде не вижу.
В отличие от Джонни Беккета, который только что зашел в бар «Под клешней». Видишь, вон тот, в клетчатой рубахе? Вот он неместных на дух не выносит, даже говорить с ними считает зазорным, так что в дни фестиваля носа на улицу не показывает, запирается дома и смотрит «Я люблю Люси» и «Зеленые просторы». Представляешь, этот тип ни разу в жизни не выезжал за пределы Рокленда и утверждает, что не жалеет. Дескать, он давно уже врос в этот город, а город – в него, и разрывать эту связь как-то не с руки.

Хотя в чем-то он прав, конечно. Во время фестиваля в людях просыпаются разные – и не всегда хорошие – желания. Каждый хочет быть впереди всех, а какую цену за это придется заплатить, не думает. Вот, например, в прошлом году на титул Богини моря претендовали две роклендские девчонки, Энни Томпсон и Мэдисон Уайт, а когда корона и почести достались Энни, Мэдисон взбесилась, как кошка, перед которой поставили мисочку с вкусно пахнущим мясом, а потом – только она собралась приступить к еде, все отобрали и спрятали. Не знаю, как уж она уговорила приезжих студентиков то ли Бэйтса*, то ли университета штата помочь ей отомстить сопернице, вот только в результате они переусердствовали. Сначала они собирались ее только напугать, но слишком увлеклись и перешли к активным действиям: изнасиловали всей группой, один за другим. Они объясняли свой поступок суду так: обвиняли во всем Энни, дескать, это все из-за нее, это она их провоцировала. Однако присяжные им не поверили: кое-кого из мальчишек упрятали в Шенк**, но парочку богатеньких отмазала родня. Энни же долго после этого носа из дома практически не показывала, а пару месяцев назад родила мальчишку, которого назвала Томми. Теперь иногда гуляет с ним в парке и ни о каких конкурсах не помышляет. А Мэдисон… Ну что Мэдисон, с нее как с гуся вода. Ее участие никому доказать не удалось, так что ее привлекали к суду только в качестве свидетельницы, а сейчас она расхаживает по городу довольная, что в этом году в отсутствие основной конкурентки корона достанется ей.

А два года назад тоже был случай – на соревновании на лучшее блюдо из омаров серьезно повздорили владелица забегаловки для дальнобойщиков и хозяйка единственного в городе ресторана, где большинство жителей Рокленда делали когда-то предложения своим дамам. Разругались тогда в пух и прах, чуть в волосы друг другу не вцепились, а сейчас, хотя и прошло уже два года, до сих пор не разговаривают и время от времени делают мелкие подлянки.
Вон, кстати, одна из них, видишь, с поставщиком продуктов разговаривает? Наша Мэри – замечательная женщина. Хорошая хозяйка, рукодельница великолепная. Есть только одна беда – плесени не выносит. Как увидит где пятнышко, тут же у нее трясучка начинается. А ведь когда хозяйством занимаешься, без этого никак – нет-нет да что-то подпортится.

А там, посмотри, идет старый Энди Коннорс, который работает в Музее маяков. Проработал он там всю жизнь и, честно говоря, немного двинулся – дома у него все в чертовых маяках: кружки, светильники, горы статуэток, изображающих все те же маяки. Когда молодой был, любил хвастаться, сравнивая своего дружка с ними, говаривал, что бабы к нему так и липнут, потому что знают – со стояком у него полный порядок, все ему нипочем: хоть кувшин самогона выпей, все равно в постели получится доставить удовольствие, очередная мадам довольной уйдет. Теперь-то, конечно, уже об этом не заикается, да и женщин рядом с ним много лет не видно.

И парня видишь, который как раз заходит в библиотеку? Это наш Робби Миллер, восходящая звезда бейсбола – пока только в команде «Роклендские грифоны», но зуб даю: мальчишка далеко пойдет, тренер его прямо-таки боготворит, лучшим другом называет. «Лучшие друзья» – так говорят они, а я скажу: «С такой дружбой и девчонок не надо, они сами друг друга в койке хорошо удовлетворяют».
Впрочем, не наше дело, кто с кем спит, а вот что парнишка забыл в библиотеке, интересно? Он там отродясь не бывал, с тех пор, как в первый раз попал на бейсбольное поле, точно не показывался там, где книжками пахнет. Неужто за ум взялся?
Хотя к бейсболу он интереса явно не утратил, смотри, у пояса перчатка висит… На вид новехонькая, прежнюю-то я отлично помню, она совсем потрепанная была, от отца Робби досталась. И еще любопытно, где парень ее купил? У нас же в городе разыскать спортивный инвентарь – целая проблема, обычно за ним в Бангор ездят…
В новом магазине? А ну да, точно, я видел, что вроде как ремонт фасада на днях закончился, да и объявление «Скоро открытие» там давно уже висело…
Пойду-ка, пожалуй, посмотрю, что там продают. Вдруг тоже увижу что-нибудь такое, что придется по душе?

Таково было начало.

***

В библиотеку Робби шел, разумеется, не ради книг. Мистер Гонт из магазина «Близко к сердцу» по большому секрету продал ему перчатку Микки Мантла***, по легенде, приносящую удачу. Владелец магазина сказал, что в таком хорошем состоянии перчатка потому, что с ней Микки упражнялся совсем немного, решив потом, что ему больше подходят другие бейсбольные роли.
Он был готов заплатить за нее любые деньги… которых у него не имелось, но мистер Гонт любезно согласился принять в счет оплаты десятку и в дополнение сказал, что Робби должен оказать ему услугу – отнести мистеру Джонсону, главному библиотекарю, письмо от его жены, написанное, но не отправленное, и засунуть его под дверь. Конечно, Робби дал согласие. Что тут такого, письмо же и так предназначалось Ричарду Джонсону.
В этот самый момент многие жители Рокленда, подумав так же, как и он, выполняли поручения мистера Гонта.

В обмен на эксклюзивную модельку Александрийского маяка Энди Коннорс согласился подсунуть в свежую партию выпечки Мэри Корриган яблочный пирог, пролежавший в тепле полгода и покрывшийся зелеными плесневыми грибками.
Сама Мэри за редкую книгу викторианских рецептов приняла предложение разыграть Мэдисон Уайт: прийти к ней домой в отсутствие самой девушки, отпороть подол и содрать всю вышивку с платья, в котором та собралась блистать на конкурсе красоты.
Мэдисон получила задание отсоединить антенну от телевизора нелюдимого Джонни Беккета – так, чтобы на экране не было ничего, кроме помех, а из динамиков слышался лишь статический шум, и с радостью на это согласилась. Еще бы, ведь за это ей вручили диадему, которая, говорят, принадлежала когда-то самой Вивьен Ли, и пообещали, что на «Богине моря» она будет самой красивой.

Джонни в это время как раз не было дома – он уходил, чтобы бросить в почтовый ящик Энни Томпсон перевязанную атласной ленточкой коробку. О ее содержимом он предпочитал не задумываться, куда приятнее было размышлять о своем новом великолепном костюме. Или точнее было сказать – «о старом великолепном костюме?» В любом случае, наряд, купленный им сегодня в магазине «Близко к сердцу», был точной копией того смокинга, который был на нем на выпускном школьном балу. В тот день он был действительно счастлив – с ним танцевала самая восхитительная девушка на свете, улыбаясь только ему... Тогда он еще не знал, что очень скоро она сбежит из Рокленда с продавцом Библий и никогда не вернется.
Восторженный юнец, которым он был тогда, отшатнулся бы в ужасе от нынешнего себя, это Джонни понял сразу после того, как взглянул в зеркало – над нарядным галстуком-бабочкой даже стариковские обвисшие щеки, казалось, порозовели, и в голове мелькнуло: «Может быть, еще не все кончено? Может, есть еще шанс получить от жизни что-то еще, кроме просмотра сериалов?»

В ту секунду, когда сверток в темно-синей упаковке, которому суждено было наделать много бед, стукнулся о дно ящика, Энни – озлобленная, заезженная, уставшая Энни – направлялась в сторону ресторана, предлагающего дары океана, чтобы сыграть шутку с Рейчел, его хозяйкой и шеф-поваром. То, что она должна была сделать, – отключить холодильники с мясом и рыбой и насыпать во все готовые блюда по половине пачки соли – могло показаться жестоким, но почему-то не казалось. Мистер Гонт, объяснявший, что именно ей поручается, говорил так убедительно, что малейшие сомнения развеялись в самом начале его речи. К тому же Рейчел О’Доэрти (эта стерва!), если честно, вполне это заслужила, стоило только вспомнить, как она повела себя с Энни после того ужасного случая. Распускала слухи о ней. Вовсю поддерживала версию, что мальчишки не виноваты, что вся вина лежит на ней, так как она потаскуха, «пошла в свою бабку, которая тоже слаба была на передок». Энни сама слышала, как хозяйка ресторана говорила эти слова, так пусть же испорченная еда будет ей наказанием.
В обмен ей за бесценок досталась отличная кроватка для Томми – нежно-голубая, из гладко отполированного дерева, мягкая и удобная, так что ради этого Энни сделала бы еще и не такое. Ценнее всего в ее приобретении для нее была возможность наконец-то не испытывать стыда, который преследовал ее при взгляде на прочие вещи малютки: застиранные костюмчики, манеж, от которого постоянно что-то отваливалось, и многократно обсосанные и уделанные соседскими детьми игрушки.

По иронии судьбы Рейчел, получившей от мистера Гонта картину с голыми обнимающимися мужчинами (интерес к подобным изображениям был ее секретом), выпало подстроить гадость Робби, человеку, который мог бы рассказать о ее тайной страсти на основе личного опыта. Загляни она в предназначенный для Робби подарок – непременно отыскала бы много интересного для себя. Пухлая папка, вложенная в бандероль, содержала пачку фотографий из числа тех, что ни в коем случае нельзя показывать детям, и на первом плане там был один человек.
Стивен Бейкер, наставник бейсболистов, который даже во время секса употреблял термины «первая база», «бант» и «осаливание».
Правда, было неизвестно, говорил ли он эти слова окружавшим его во время съемки парням с мускулистыми торсами и мужественными лицами. Парням, перед которыми он становился на колени и отсасывал им, закрыв глаза, а потом поднимался – и на фото было отчетливо видно, что его губы покрыты молочно-белой жидкостью. Парням, над которыми он склонялся по очереди, засаживая член между крепких спортивных ягодиц, – и по временным пометкам на краю фотографий можно было отследить весь процесс: на более поздних лбы и спины блестели от пота, а на лицах читалось ни с чем не сравнимое удовольствие. Парням, ни один из которых не был Робби Миллером.

Ну а библиотекарь, адресат шутки Робби, который пока еще не получил письмо-сюрприз от своей жены, наслушавшись в своем кабинете купленной у Гонта редкой записи Мэрилин Монро, где в конце песни Teach Me Tiger она с придыханием произносит незапланированное: «Зажги во мне огонь, мой тигр», шел в этот момент, чтобы подшутить над Энди Коннорсом. Маяками он никогда не интересовался, Энди практически не знал, поэтому и решил, что сбросить с полок несколько фарфоровых фигурок и отломать ручку от одной из кружек – вполне безобидная шалость.

Тренер бейсбольной команды – не такой уж тайный любовник Робби Миллера, распорядитель фестиваля лобстеров и секретарша полицейского участка, шестиклассник, разносящий газеты, и двадцатилетний балбес, доставляющий пиццу, – все получили свои поручения.
И в результате очень скоро, буквально через несколько дней в Рокленде все смешалось – совсем как в достопамятном Датском королевстве.

Когда Робби Миллер, который и не догадывался о силе своей привязанности к Стиву, считая их постельную возню обычным баловством, увидел фотографии с парнями-атлетами, некоторых из которых знал – Стив представил их ему как своих друзей по колледжу, – он был поражен до глубины души: чувства заполыхали в нем лесным пожаром, превращаясь из любви в отвращение, из отвращения – в ненависть. Из дома он уходил, прихватив с собой отцовский револьвер и бейсбольную биту, которой впоследствии нанес Стиву около полусотни ударов, не дав тому и шанса объяснить происхождение порнографической фотосессии – вырубив бывшего любимого ударом по темени, на этом он не остановился. Он бил и бил, во все стороны брызгало красным, а рисунок на обоях в спальне все больше походил на сюрреалистическую картину. Когда же то, что осталось от черепа Стива, окончательно перестало напоминать чью-либо голову: кровавая каша с проблесками белого – вот что это было, Робби отбросил в сторону изгвазданную биту, плюхнулся рядом с изуродованным телом и почти с облегчением засунул дуло револьвера себе в рот. Ошметки его мозгов смешались с мозгами Стива – как пародия на романтическое «Вместе навсегда».

Когда Ричард Джонсон прочел письмо, в котором его жена признавалась, что никогда его не любила, лишь презирала, и каждую ночь боролась с желанием задушить мужа во сне, он ничего на это не сказал. Просто отправился в лес, принес бледных поганок и, когда Сара вернулась с работы, угостил ее жареными грибами, приправленными для верности крысиным ядом. А ночью, когда Саре стало очень плохо: у нее начались конвульсии, она стала заходиться в криках, исторгая кровавую рвоту, заливая блевотиной постель, Ричард воплей жены не слышал. Почему? В его наушниках звучал голос Мэрилин, и ему казалось, своим тигром она называет именно его… О том, что на самом деле эту песню исполняет вовсе не Монро, а значит, то, что он купил, – фальшивка, библиотекарь Рокленда не подозревал. Оставим ему его заблуждения.

Когда Мэри Корриган, взбешенная выходкой с заплесневелым пирогом, ворвалась в ресторан Рейчел, хотя и поклялась, что ноги ее больше там не будет, та только что обнаружила, что все приготовленные загодя завтраки и ланчи испорчены, а холодильники воняют тухлятиной и гнилью, и в ней взыграла кровь предков-ирландцев. Схватив с плиты кастрюлю с кипящим варом, она окатила неприятельницу с головы до ног, а когда та, заголосив, схватилась за ошпаренное лицо, чувствуя пальцами, как с него отслаивается кожа, Рейчел выдернула из держателя для ножей мясницкий тесак и до рукоятки вонзила его в живот Мэри, которая даже не сразу поняла, что умирает – лишь до самого конца недоверчиво смотрела полуослепшими, полусварившимися глазами, как ее юбку заливает краснота.

Когда Энни Томпсон и Мэдисон Уайт столкнулись в центре города, они были до того подогреты злостью, что не обращали внимания на окружающих. С того момента, как Мэдисон увидела, что платье для конкурса безнадежно испорчено, перед глазами встала красная пелена – она вела Мэдисон, не позволяя включиться рассудку. С того момента, как Энни посмотрела видеокассету, где в подробностях было показано, как парни ее насилуют, а за кадром были слышны комментарии ненавистным голосом: «Давай, вставь ей поглубже, по самые гланды», она, не различая ничего перед собой от бешенства, схватила в гараже отцовскую бензопилу и отправилась на поиски Мэдисон. Когда же она увидела перед собой размалеванное лицо и блондинистые патлы этой суки, Энни, ни секунды не колеблясь, включила бензопилу и направила ее лезвие на бедро шлюхи («Вот кто проститутка! Не я! Она!»), с хрустом разрубая кость.
Мэдисон, озверев от боли, рухнула на колени, дико заорав – пострадавшая нога переломилась, из раны хлынул фонтан ярко-красной крови. Но несмотря на боль, она все-таки потянулась к Энни, которая в этот момент была совсем рядом, и, добравшись до ее лица, всадила в глазницы острые наманикюренные ногти. «Так тебе, б…ь! Нравится?» По рукам текло что-то теплое, но ей было на это плевать, и она втыкала пальцы все дальше и дальше, чувствуя, как под ними все разрывается.
Полиция прибыла на место преступления слишком поздно.

А пока люди Рокленда умирали и убивали, Лиланд Гонт смотрел на свихнувшийся город из окна автомобиля «Такер Талисман» и нехорошо усмехался.
Вечный продавец, он навидался за свою долгую жизнь всякого и твердо знал – люди во все века одинаковые. Каждый был рад с восторгом ухватиться за то, что он считал воплощением мечты. Им предлагались не столько вещи, сколько иллюзии – старье, тряпки, мусор, подделки – но под соусом, с которым все это преподносилось, эта дрянь казалась прекрасной.
Мистером Гонтом он звался давно. Это имя было известно еще жителям Сапога нищего, крохотного поселения на Диком Западе, ставшего теперь городом-призраком – и не последнюю роль в этом сыграла открывшаяся незадолго до того лавочка (о Сапоге Лиланд до сих пор вспоминал как о месте обитания исключительно честных людей – если в нынешней спокойной Америке он начинал торговлю с различных предметов интерьера и безделушек, то там сразу началось с оружия и закончилось им же). Это имя было на слуху во времена Великой депрессии, где клиенты его магазина просили не красивой одежды, не музыкальных инструментов и не развлечений: тогда больше всего покупали еду. Самую что ни на есть обычную.
Но были у него и другие имена. Были и еще будут.
Ведь вещи – это то, что покупали вечно и станут покупать всегда. Ведь всегда отыщутся те, кто любят вещи больше, чем людей.

***

Вам ведь уже приходилось посещать Согатак, не так ли? По глазам вижу, что приходилось.
Вы правильно сделали, что вернулись, честно. Помните ведь, что о нашем городе говорят, что время здесь замедляет ход? Так вот, дружище, не в обиду, но заметно, что тебе просто жизненно необходимо расслабиться и отдохнуть – дерганый ты какой-то. Наверняка в мегаполисе живешь, работаешь в офисе и за работой света белого не видишь?
Так вот, у нас тут спокойный городок – как раз то, что требуется для исцеления души. Никаких эксцессов, тишь да гладь… Единственная новость за последние недели – на месте агентства по недвижимости собираются открыть антикварный магазин, уже и вывеска на месте красуется. Странная: согласно ей, магазин будет называться «Чудные вещи века», но… что-то в ней привлекает внимание. Горожане вокруг так и вьются, то один дверь подергает, то второй пытается заглянуть за стекло, чтобы разглядеть витрину.
Может, и я схожу глянуть, чем там собираются торговать. Интересно же, что там за «вещи века».
Да и рекламный слоган у магазина любопытный. «То, что мы продаем, необходимо вам до зарезу. Уж поверьте!»
Правда ведь, интригует?





Кровь под кожей
Название: Кровь под кожей
Автор: fandom Stephen King 2015
Бета: fandom Stephen King 2015
Канон: мини-сериал «Особняк «Красная роза»
Размер: мини, 1842 слова
Пейринг/Персонажи: Ник Хардвей, упоминаются Джойс Риардон, Элен Римбауэр, Цукина, Стивен Римбауэр, Пэм Осбери, Виктор Кандински, Энни Уитон, Эмери Уотерман, Кей Уотерман, Кэти Спрюс, Карл Миллер, Кевин Боллинджер, а также Диана Питри
Категория: джен
Жанр: мистика, повседневность, POV
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Некоторые дома безумны и злы с самого рождения – исследователи паранормального, специализирующиеся на домах с привидениями, в этом не сомневаются. Некоторые места просто не созданы для комфортного проживания людей – там вместо снов приходят липкие кошмары, а грань между живым миром и миром ушедших тоньше острия иглы.
Но почему это происходит? Вы никогда не задумывались?
Примечание:
* – отсылка к политической идиоме. Полностью фраза звучит как «Схватка бульдогов под ковром – ничего не видно, только время от времени вываливается загрызенный насмерть бульдог».
** – а это название отсылает к вполне реальной марке виски Chivas Regal.
Размещение: после деанона с разрешения автора
Для голосования: #. fandom Stephen King 2015 – «Кровь под кожей»

O, этот дом полон привидений.
O, что же ждет меня?
O, этот дом полон привидений,
Ты можешь всегда оставаться здесь со мной.

Элис Купер


Бутылки в погребе взорвались, как стеклянные бешеные огурцы, а их содержимое щедро окатило пол. Сначала всем, кто осмеливался заглянуть в искусственный грот, по которому текли винные реки, казалось, будто в этом месте (вполне подходящем на роль пещеры сокровищ для мамы Стивена) произошла кровавая резня с множеством жертв… что было бы обычным делом для «Алой розы». Потом тускло-зеленые осколки и растекшиеся по полу красные струи сами собой куда-то исчезли: дом старательно подчищал то, что могло оскорбить взор его хозяйки. Кроме того, тут все равно не осталось никого из тех, кто мог бы насладиться этим алкогольным великолепием. А жаль. Шампанское, изъятое из местных закромов, было чертовски хорошим. Даже в сочетании с обычной яичницей.

Особенно в сочетании с ней.

*

«Камнетрясение», как его окрестила мать Эмери, нанесло и другие повреждения. Булыжники проломили крышу, разнесли оранжерею и разгромили холл. Лестниц, ведущих наверх, теперь просто не существовало. Оставшиеся от них полуразрушенные ступеньки навевали мысли скорее о европейских достопримечательностях, лакомых для туристов своей древностью, чем об американском особняке.

А в полу зеркальной библиотеки теперь зияли огромные дыры. Благодаря их неровной форме утрачена была иллюзия, что зеркало — это на самом деле поверхность воды, гладкая и бликующая на солнце, и Элен бесилась. О, как она бесилась!

*
Она создала библиотеку на пару со своей африканской подругой и без всяких чертежей. Считала ее гениальной задумкой: вода — не вода, зеркало — не зеркало, так что сейчас, когда при одном взгляде на острые грани расколовшегося стекла можно сообразить, что пол — обманка, это Элен не устраивает, о чем она и сообщила остальным. «Вы должны строить, — практически кричала она. — Вы должны помочь «Алой розе». Ей плохо, она ранена, она страдает. Нужно воссоздать обрушившиеся стены, вернуть на место рассыпавшиеся башенки, в первую очередь «Причудливую»! Это все — части ее тела, без них она умрет!»

Никогда не работал на стройке — не довелось, но Элен в эти моменты один в один похожа на чокнутого прораба, который задвинут на том, чтобы сдать свой проект в срок.

Вот уж не думал, что когда-либо придется стать этаким Каспером-гастарбайтером, и я часто говорил об этом вслух: то вспоминал «Охотников за привидениями» и спрашивал у миссис Римбауэр, подойдет ли эктоплазма в качестве штукатурки, то интересовался, припоминая прошлогодний фильм «Тринадцать привидений», имеет ли значение число строителей.

Но ерничание — единственное, что я себе позволил. Просто не мог ей противиться, хотя и пытался. Никогда не принимал истину в готовом и разжеванном виде — всегда старался докопаться до нее сам, а если меня принуждали сделать что-то, чего не желал, сопротивлялся…

*

…Сопротивляюсь и теперь, но в этом доме бунтовать сложно.

Большую часть времени этого и не хочется — слишком сильно умиротворение, которое навевает дом, слишком трудно сбросить дремоту и отказаться от ощущения, что сейчас в жизни наконец-то все правильно: эти стены — совершенство, эти комнаты — обретенный рай, полный невиданных чудес.

Правда, иногда я чувствую себя почти таким, как прежде — тогда я пытаюсь расшевелить также и Вика, заставить его вспомнить больше о себе, старике, который рассказывал нам о Библии.

С остальными делать этого не пытаюсь: вижу, что бесполезно.

*

Пэм предпочитает общество Дианы Питри, новой подружки, и совсем забыла, как была девчонкой, трогательно смущавшейся, когда рука Кэти вывела имя «Стивен».

Джойс утонула в своей одержимости и сейчас беседует то с Цукиной, то с Элен, стараясь выведать новые, не известные ей прежде факты об «Алой розе»…

Миллер и Боллинджер держатся вместе, и когда в них оживает то, чем они были раньше, переругиваются, обвиняя друг друга в том, что они завязли в этом месте. Оба твердят о несбывшемся: мальчишка-репортер скорбит о колледже, который ему не окончить уже никогда, начальник Джойс причитает об утраченных факультетских перспективах.

А у миссис Уотерман в голове, кажется, не держится ничего из того, что не попадает в категорию «Эмери». Все, о чем она может говорить, это «ее мальчик, ее Эмерс», которого у нее отняли, отняли навсегда… Поэтому все держатся от нее подальше: постоянно слушать о человеке, который не является частью нашего мира, тяжело. Поэтому, да еще потому, что настолько неприятные леди — штучный товар. Будь та крыса на самом деле новым воплощением матери Эмери, с ней было бы и то приятнее общаться.

(…к счастью, здесь хотя бы не полный комплект Уотерманов — боюсь, окажись Эмери тут, они наверняка затеяли бы призрачные игры в сыночки-матери…)

*

В прошлом я иногда жалел, что другие люди не замечают того, что вижу я: тогда они не ждали бы от окружающих столь многого. Забавно было, когда в театре на сцене происходило крушение всех надежд героя, он снимал со стены заранее припасенное ружье, собираясь сделать этому миру ручкой, а я в этот момент улавливал мысли актера и узнавал, что в голове того крутится, повторяясь снова и снова, так называемый летний хит, мозговыедающая песенка. Или я мог смотреть на блондинку с горой пакетов в руках, подошедшую к собственной входной двери, и выяснить, что в это время девушка вглядывается в темноту в полной уверенности, что к ней длинными скачками подбирается нечто — еще пара секунд и его можно будет увидеть.

Сейчас порой — когда в мысли не врывается громкий шепот «Алой розы», рассказывающий истории о мужчине в ковбойских сапогах, безжизненно повисшем на веревке, и об экскурсионных группах, на появление которых моя собеседница реагировала совсем как сладкоежка, когда приносят десерт и наступает время выбора, какое пирожное взять с подноса («Со значком доллара или микрофоном звезды эстрады? Фигуркой джентльмена в шляпе? Леди в кринолине? Или, может, с детской куколкой?») — сожалею о том, что больше не слышу ни бесхитростных размышлений, ни мыслей на грани безумия.

Никаких образов в воде. При каждой попытке заглянуть в нее и увидеть людей из прошлого: одаренную, но ужасно застенчивую девочку, которая просто хотела остаться там, где все только ее и ожидали, парня, изо всех сил отрицающего любую связь с домом, принадлежащим его семье, женщину средних лет — добрую до неправдоподобия христианку, словно сошедшую со страниц Священного Писания, я наблюдаю, что поверхность жидкости в чашке заволокло красным.

Не разбираю даже мысли тех, кто остался в этом доме вместе со мной («Может, потому, что мы не слишком-то настоящие? Я сам не настоящий?»). Пробую до них достучаться — но вместо мыслей возникает просто шум. Не белый. Алый.

*

Впервые он появился вскоре после того, как мы с Кэти стояли в пустом темном коридоре. Тогда я понял, что данное ей слово придется-таки нарушить. Наполовину.

Она выберется отсюда и вернется к остальным в освещенный свечками и карманными фонариками холл.

Я уже не увижу никого из нашей группы («Хотя не могу сказать, что в случае Эмери это такая уж огромная потеря»).

Это пришло в голову, когда ковровая дорожка вздыбилась, и бугорок стремительно понесся в нашу сторону, делаясь выше с каждым ярдом. Помню, в голове еще пронеслось идиотское: «Так вот они какие, подковерные бульдоги*», а потом осталось только мчаться от живого барханчика и следить при этом за Кэти. Бежит ли рядом, не отстает?

В какой-то момент я понял, что убежать нам двоим не удастся — монстр будет гнаться за нами, пока не получит свой приз. Именно поэтому я вытолкнул ее за дверь и развернулся к твари, от которой смердело как от лондонских рыбных рядов в жаркий день.

А потом все изменилось…

*
Я больше не испытывал страха. Больше не волновался за Кэти, Энни и остальных, не слышал их мыслей, не чувствовал того же, что они. Больше не жил.

А когда я вновь увидел плотницкий молоток, мне захотелось взять его в руки и отправиться пристраивать к дому новое крыло.

Создавать во славу великого дома Элен Римбауэр. Увеличивать его мощь, восторгаясь при этом, что мне выпала честь стать одним из редких гостей этого места.

Этот щенячий восторг от опьянения виски Rose Red Regal** длился долго… крайне долго.

Первый проблеск сознания, как похмелье после бурного загула, пришел слишком поздно.

Все уже случилось. Все бильярдные шары угодили в лузы, предназначенные для них, а черный шар оказался забит в последнюю очередь. Конец игре.

Те члены нашей группы, которые остались в живых, нашли способ покинуть особняк («Молодец, Кэти, ты все-таки довела до конца важное дело — что бы сказал твой доктор об этом?»), а Джойс последней из тех, кто его не отыскал, присоединилась к нам, бледным теням «Алой розы».

Иногда я припоминаю, что перед этим она начала жалеть о своих решениях, а в глазах возник страх, неожиданный для профессора парапсихологии.

Тогда я начинаю размышлять: что было бы, научись я противиться подавляющей воле дома раньше? Смог бы ее спасти? Или все-таки нет?..
Как бы то ни было, теперь она всем довольна. Кажется.

(…разве что в глазах иногда проступает печаль…)

*

В последнее время часто думаю о том, что заставило меня согласиться на предложение Джойс. Обычно в этот момент перед глазами предстает крохотный бар, расположенный в округе Касл-Рок, где я был когда-то, странствуя по Америке — сегодня здесь, завтра там.

Его вывеска гласила «Сам пришел».

«Сам пришел» — и не удивляйся теперь, что этот особняк жрет твою душу с той же жадностью, с которой Эмери когда-то поглощал пиццу.

«Сам пришел» — и не стоит дивиться тому факту, что когда в этом доме возникают новые комнаты, вместе с ними появляется что-то еще, прорываясь в наш мир, как кровь из едва затянувшейся и вновь ободранной ссадины вытекает на поверхность.

Растет дом — и Элен становится совсем не похожей на человека: длиннее клыки, мертвеннее кожа, тело угловатее, острее, зубы блестят, как у покойника в гробу. Растет дом — и все громче голоса в пустых комнатах. Растет дом — и делается сильнее ощущение, что в особняке есть не только мы, условно-добровольные строители, но и другие.

Духи? Сущности? Прежние хозяева этой земли?

*

Не знаю точно, известно одно — людьми они не были никогда. Они даже не слишком-то понимают людей, а потому ненавидят их — мужчин больше, женщин меньше.

Понять человека, живого человека, они могут только одним способом — войти внутрь него, как мы входим в здания. Исследовать все уголки сознания, заглянуть в каждый коридор, дернуть вверх-вниз выключатели светильников, перехватывая управление. Загорается свет — и вместе с ним включается сознание, когда же свет тухнет — в темноте властвуют уже не люди.

Именно так они когда-то поступили с Гарри Корбиным, о котором нам рассказывала Джойс. Заставили его совершить убийство, и им это понравилось.

Потом, когда стены уже были возведены, они нашли себе другие развлечения…

Но не вернутся ли они к старому теперь, когда во двор уже въезжают, выстраиваясь рядами, машины для сноса, вооруженные стрелами, ковшами и чугунными шар-бабами?..

Что будет с ними, когда стены перестанут их сдерживать и подпитывать?

И что останется здесь, когда на месте «Алой розы» возведут многоквартирный комплекс, отель или супермаркет? Станут ли со временем исчезать постояльцы гостиницы, начнут ли обитатели многоэтажного кондоминиума обнаруживать, что в доме стало вдруг больше комнат, не будет ли появляться у посетителей магазина ощущение, что в овощном или цветочном отделе вполне можно потеряться?

*

Честно говоря, понятия не имею. Я даже не уверен, что будет с нами после того, как стены «Алой розы» начнут рушиться.

Элен — я знаю — надеется, что ее жизнь продлится тем или иным образом, она продолжит дело своей жизни и так и будет разбивать сердца.

Я скорее надеюсь, что когда власть особняка ослабнет или исчезнет, это нас освободит, и все, кого съел дом за годы своей истории, наконец-то обретут покой.

Эйфория, приходящая от принадлежности к «Алой розе», — мощная вещь, на нее подсаживаешься, как на сильнодействующий наркотик, но любой наркоман нуждается в том, чтобы кто-то сказал ему: «Просыпайся и возвращайся к реальности».

Пришла пора проснуться и обитателям особняка.

Пришло время проснуться и мне.




@темы: Стивен Кинг и его семья, Фанфики

URL
Комментарии
2015-11-11 в 09:12 

yo-dzun
мертвым, конечно, спокойнее, да уж больно скучно (с) товарищ Сухов
Очень понравились "Потенциал" и "Секрет земли мертвых огоньков". Очень клево!
В остальных попросту с каноном не знакома

2015-11-11 в 12:33 

Oriella
Много ли, мало ли, было ли, стало ли... Что это мне? Только сигнала, всего лишь сигнала, жду я и знака в окне...
Очень понравились "Потенциал" и "Секрет земли мертвых огоньков". Очень клево!
В остальных попросту с каноном не знакома

:kiss:
Спасибо большое за отзыв :) Ужасно рада, что они понравились! А остальные каноны, может быть, позже узнаете, со временем, если будет настроение :)

URL
2015-11-11 в 12:57 

yo-dzun
мертвым, конечно, спокойнее, да уж больно скучно (с) товарищ Сухов
Oriella, мне кажется у Кинга вообще не реально прочитать ВСЁ - до того плодовитый мужик XD

2015-11-11 в 15:00 

Oriella
Много ли, мало ли, было ли, стало ли... Что это мне? Только сигнала, всего лишь сигнала, жду я и знака в окне...
Oriella, мне кажется у Кинга вообще не реально прочитать ВСЁ - до того плодовитый мужик XD

До этой ФБ у меня было довольно много такого, что я не читала: ту же "Дьюму-Ки" прочла впервые этим летом. Сейчас многое наверстала - прочитала новинки "Возрождение" и "Мистер Мерседес", перечитала большинство старого и любимого, но сейчас поняла, что пробелы все равно остались. Например, до сих пор не добралась до "Регуляторов", пропустила кое-какие редкие рассказы, оставила в стороне его аналитику, эссе и биографические книги ("Как писать книги"), а повесть "Билли Блокада" лишь начала читать, но не закончила, так как не очень люблю бейсбол...
Так что к следующей ФБ еще останется, что наверстать, к тому же могут и новые книги выйти («Ярмарка страшных снов» - сборник рассказов, роман Finders Keepers).

А еще сейчас узнала, что в соавторстве с сыном они написали два рассказа, из которых читала только один, так что пойду, пожалуй, поищу второй. Вдруг найдется? )

URL
2015-11-11 в 15:40 

Mira Melledain
Но если в фильме есть герой из барбершопа, злодею в башне под горой настала жопа ©
Секрет земли мертвых огоньков - парочка хтонических ужасов нашла друг друга)

2015-11-11 в 16:02 

Oriella
Много ли, мало ли, было ли, стало ли... Что это мне? Только сигнала, всего лишь сигнала, жду я и знака в окне...

Секрет земли мертвых огоньков - парочка хтонических ужасов нашла друг друга)


*кивает* :friend2:
Они ведь и правда друг другу подходят. Никакой любви, никакого доверия, но с ними только это и возможно )

URL
2015-11-11 в 16:07 

yo-dzun
мертвым, конечно, спокойнее, да уж больно скучно (с) товарищ Сухов
Они ведь и правда друг другу подходят.
блин, надо почитать Библиотечную полицию((

   

Еще не сгоревшие страницы...

главная